Найк Борзов – о якутском роке, обмене музыкой с дочерью и рэп-формате ТВ

Российский рок-музыкант прилетел в Ставрополь, чтобы дать концерт на одной из городских площадок. Перед выступлением музыкант дал эксклюзивное интервью телекомпании «СвоёТВ» и рассказал о новом альбоме, своих предпочтениях в современной музыке и взаимоотношениях в 15-летней дочерью Викторией. 

Корреспондент: Есть информация, что в 2019 году у вас выходит новый альбом. Два трека из этого альбома уже есть, это «Кислотный бог» и кавер на Егора Летова «Ходит дурачок по лесу». Вопрос касается последней песни – куда делся один куплет из неё?

Найк Борзов: Насчёт того, что альбом выйдет в 2019 году – возможно, выйдет, но, пока я планирую не выпускать альбома – возможно, делать какие-то синглы, EP (мини-альбомы – прим. ред.), снимать клипы. Какое-то время это будет продолжаться, но, в итоге, эти песни соберутся, к ним добавятся ещё какие-то, и это будет пластинка. И она будет от начала до конца закончена, и так далее. Что касается песен, «Кислотный бог», например, и про «Дурачка», это песни, которые в альбом, скорее всего, не войдут. Они останутся как синглы и будут жить, скажем так, вне пластинки, потому что не вписываются они туда по смыслу и по звуку, и вообще – не нахожу я места для них там. Насчёт «Дурачка», то, что выпал один куплет – я делал свою версию этой песни, и сделал свою версию без этого куплета, потому что, на мой взгляд, он очень личный, и пусть этот куплет останется за Егором Летовым, за автором этой песни, в его версии, в его оригинале. А в моей версии – это песня немножко о другом стала: менее личная, более общая. Я эту песню знаю очень хорошо, давно, и для тех, кто познакомился с творчеством «Гражданской обороны» или Егора Летова через мою версию – людей, которых сейчас немало, это тоже хорошо.

Корреспондент: Тот период, когда был пик ваших песен, ушёл? Сейчас подобной волны нет?

Н. Б.: За этот период поменялось вообще концептуально полностью всё. Тогда были пластинки, CD и так далее, а сейчас всё в сети качается. Это совершенно другая история, другой образ мышления. Очень много стало всего в интернете, и поэтому людям сложно сосредоточиться на чём-то определённом. И когда внимание у тебя разорвано, ты обо многом даже не можешь вспомнить. Условно, ты увидишь афишу – о, Найк Борзов, ничего себе, прикольно, я его слушал в детстве, а за это время столько произошло всего! Интернет – это такая большая свалка, но и одновременно там очень много прикольных штук, и он даёт такую определённую свободу действия – не нужно, чтобы, например, записать с кем-то гитару, ломиться куда-то там на студию, всем собираться, время подгадывать. Посылаешь демо в другую страну, человек наигрывает у себя на студии либо дома, присылает, ты это вставляешь в трек – всё, отлично.

К.: То есть, можно сказать, что вы стали большой объём работы делать по интернету?

Н. Б.: Очень много по интернету работы, конечно, но студия тоже не исключается. Я много чело дома делаю, и студий использую много разных. Например, сейчас пишу барабаны в Киеве, гитары – в Москве.

К.: В каком музыкальном направлении вы сейчас двигаетесь?

Н. Б.: Я делаю свою музыку, у меня своя история. Я слежу за интересными музыкантами, ну, с точки зрения профессии – звук слушаю, какие-то такие вещи. В принципе, как-то так воспринимается больше музыка. Меня, конечно же, «вставляет» по-прежнему, но, в основном, это музыка давно существующих музыкантов.

К.: Каких, например?

Н. Б.: Например, группа Dead Can Dance – это одна из моих любимых. Все пластинки, которые у них выходят сейчас – не так часто как раньше, конечно, но они все очень красивые. Bjork, например. Много музыкантов, на самом деле.

К.: Вы говорили, что вам понравилась песня Face «Салам».

Н. Б.: Ну как понравилась – забавная, в принципе.

К.: Чем взяла?

Н. Б.: Тем, что он не новости рассказывает, как многие рэп-исполнители, а он из двора, скажем так, вещает. Он видит эту ситуацию вокруг и её передаёт со свойственным ему сарказмом. Это забавно звучит, это смешно. Это такой юмор, немного «чёрный» в прямом и переносном смысле.

К.: Я просто хотел процитировать песню – «Залетаю в магазин, выпускаю магазин…

Н. Б.: …у меня на это тысяча причин». Это забавно, это очень хорошо характеризует данную категорию населения – такие звери некие. Конечно, во всех нациях есть гопники.

К.: Вы думаете, он говорит о гопниках или в целом о людях, которые сейчас живут?

Н. Б.: О том, что сейчас происходит, конечно. Гопники – это просто такое широкий у меня спектр – быдло, гопники, это всё одно.

К.: Не думали о том, что эта песня может как-то вызвать агрессию у молодёжи?

Н. Б.: Ну, если такой смысл закладывался автором, то конечно. Либо если это хорошо сделано, то вызовет обязательно. Но здесь, видимо, сделано не очень хорошо, поэтому никакой реакции не вызвало. Я не то, чтобы прямо фанат этого – забавно, обложка мне понравилась у пластинки – красивая. Ну и неожиданно было это всё. На самом деле мне сейчас больше «зашла» новая волна якутской музыки. Рок-н-ролла, так сказать. Это современные молодые люди – до 25-26 лет, очень круто исполняющие, как надо относящиеся к тому, что они делают, как делают. Например, «Катины слёзки» или «Имя твоей бывшей». Очень прикольные коллективы, и там целая тусовка – называют они себя «Юность Севера». Это целое движение! У них там по 500 подписчиков вКонтакте, но это не имеет никакого значения. Группа Sonic Death тоже производит приятное впечатления. Интересно следить за этим. А рэп – сегодня мы обсуждали, что классно было бы, если бы рэп переместился на телевидение, и все ведущие читали бы рэп. Рэпом бы читали новости, прогноз погоды, рэпом бы брали интервью у тебя – и ты бы мог отвечать рэпом, а мог бы в своей манере. Это было бы забавно. И я согласен с Арсением из группы Sonic Death, что пора вернуть на улицы больше волосатых, бледных, злых ребят.

К.: Откуда вы узнаете о новых исполнителях? Ваша 15-летняя дочь вам подкидывает музыку? Что это за музыка?

Н. Б.: Конечно, бывает. Например, Ghostemane – отлично, тоже. Это рэпер современный американский. Но он такой треш-рэпер, у него всё больше сюрреалистическое. Ну и там музыка колеблется от дикого панк-рока до трэпа, например. И с ним там постоянно из Blink 182 вот эти ребята тусуют. Сольники вокалисты группы «Бегемот» – тоже забавно. Но это мне не Вика подогнала, это просто я вспомнил о хорошей музыке. Грустное блэк-кантри такое. Мы недавно с Викой ходили на концерт Ника Кейва, он ей понравился очень. The Jesus and Mary Chain группа ей тоже понравилась, а мне они нравятся с 80-х годов. Ну как-то так обмениваемся музыкой с ней периодически.

К.: Какие вообще отношения с дочерью?

Н. Б.: Много гуляем, общаемся, на гитаре ей показываю что-то. Ей петь больше нравится блюзовые такие, медленные, грустные композиции. Очень хорошо получаются.

К.: Она поёт? 

Н. Б.: Да, очень хорошо!

К.: Будете её продюсировать?

Н. Б.: Ну посмотрим, может быть напишу для неё что-то.

К.: Русский рок мёртв? 

Н. Б.: Да нет, вряд ли. Пока есть русские люди, любящие агрессивное животное гитарное звучание, я думаю, рок вообще не умрёт в этой стране. Тем более, назревает новая волна рок-музыкантов – интересных, самобытных, на мировом уровне уже сейчас. Никому ничего не надо догонять.

К.: Ваша публика сейчас – кто? Те, которые были в 90-х и нулевых?

Н. Б.: Да нет, совсем всё перемешалось, абсолютно разные люди, от мала до велика, и те, кто были, и новые совершенно – нет никаких ограничений. И дети ходят, мелкие совсем.

К.: В вашей песне «Упасть-пропасть», которая на английском называлась «Осень дальнобойщика», есть скрытые смыслы. Согласны? 

Н. Б.: В общем да, но по тексту там ничего такого скрытого даже не было. Поэтому я его переписал на русском уже совершенно в другом измерении. Хотя, в принципе, читается. Смотря как на это посмотреть.

К.: Часто скрываете смыслы в текстах? 

Н. Б.: Да постоянно. И не один. Мне нравится, когда каждый для себя находит свой [смысл – прим. ред.], и даже свой собственный, который и я не имел в виду. Мне вот такой конструктор нравится.

К.: В песне про лошадку, которая везёт наркотики. Есть версия, что не было никаких употреблений – слово просто подходило под рифму. Это так? 

Н. Б.: Почему не было – всякое бывало, конечно! Но слово «кокаин» я выбрал, потому что для многих это символ дорогой, красивой, богатой и богемной жизни. И многие к этому стремятся, это всё культивируется, и я его просто взял как красивый символ. Героин – как-то грязно, амфетамин – тоже фигня какая-то, не все понимают. А кокаин – всем понятно, все знают, и для многих это цель – так вот проводить время.

К.: Однажды вы сказали – «В космос мы летать не хотим, но почему-то строим всё больше церквей». Что вы имели в виду?

Н. Б.: Мы в принципе не путешествуем дальше собственной планеты. И вообще не понимаем, что происходит. Нет ощущения глобальности вот этого. Всё очень местечково и эгоцентрично. Каждый сосредоточен на себе, каждый считает, что мир крутится вокруг него, и поэтому планете, извиняюсь, ***** скоро. А если мы будем понимать масштаб бесконечности, понимать, насколько мы ничтожны, то, может быть, тогда мы и к себе начнём относиться иначе, и ко всему тому, что нас окружает.